САПОГИ-ИСКУСИТЕЛИ

У меня почти не было покупных вещей, которые носили остальные девочки, - мама мне все шила-перешивала сама, и даже тогда я понимала, что это точно красивее. Когда же я поступила в Институт кинематографии, шокированная, переступала через курящих на лестнице красавиц, - в стране закончилась эра СССР, еще формально существовавший Союз уже не существовал, в магазинах не было никакой еды и никаких нарядов. А я обладала черной юбкой, черным свитером и белой рубашкой. Из купленной мужской борсетки я сделала себе клатч, оборвав эту дурацкую лямку, из кусочков тканей, найденных в сундуке, я сшила себе платье, но единственное, что я не могла себе сшить-сочинить сама,это обувь. Конечно же, я покупала старинные шпильки по моде 60-х в комиссионках, но, как у Акакия Акакиевича, однажды наступила зима и вдруг понадобились сапоги. И это было так неожиданно! В свои семнадцать лет, поступив в институт, на первом курсе я мгновенно съехала из родительского дома и уже никогда не возвращалась, снимая тут и там комнаты, квартирки. И, получая стипендию в 40 рублей, в ту морозную зиму понимала: надо что-то предпринять. Я помню, сидела в комнате, окна которой выходили на Большой театр, - сейчас в этом здании малая сцена данного театра, а тогда это был вполне себе жилой дом, с двором-колодцем, с кофейней, где я любила завтракать и покупать любимые бутерброды с колбасой, а за углом располагалось еще одно кафе, где убили бармена выкидными ножами буквально на моих глазах... Я смотрела в окно, шел медленный оперный снег, а у меня, кроме кедов и поцарапанных шпилек, по полкам не лежало ничего. На следующее утро, я помню, надела какие-то мужские ботинки и пошла в центральные магазины, которые окружали Большой театр. Там-то я и встретилась с представителями еще одной профессии уличной - это были спекулянтки. Я и сейчас встречаю таких дам, в теперешнем мире и времени они как-то сохранились, неистребимо размножаются все новые и новейшие. Их нельзя не узнать - по сленгу, по манере оглядывать, по наигранному радушию и такому же разительному равнодушию с паузой в секунду. Они трясли перед лицом своими ношеными и не очень тряпками, вынимая их из развороченных пакетов, мне кажется, их вещи издавали бытовые запахи. Дамы были не очень молоды и не очень верили в мою платежеспособность. Я и сама не очень верила. Откуда же мне было взять триста рублей в те лихие годы, а вынутые из их пахучих закромов сапоги именно столько и стоили. Все события разворачивались, как по повести «Шинель», я уныло пошла в своей кацавеечке по холоду, прочь от этих дам, бедная студентка сценарного факультета, по ходу мечтая хотя бы о чае горячем и скользя в своих ботинках по льду. Именно тогда я вспомнила про свое спортивное прошлое, что зимнюю обувь в нашей стране надо выпускать тоже с шилами, как на беговых бутсах. Чтобы цепляться, цепляться шипами за этот проклятый волнистый лед на просторах нашей родины, чтобы хотя бы дойти до дома целой! И обороняться ногой можно, если кто пристанет.
Когда я добралась до своей квартирки и выпила чая, я отдала себе отчет - нет у меня 300 рублей. И как они найдутся, если их нет? Моя подруга, тоже сценарист, у которой, между прочим, были сапоги, посоветовала мне совершить ограбление. Сочинился стройный, вполне выполнимый, но омерзительный план. К тому времени я уже научилась курить, как все роковые девушки Института кинематографии, но совершать кражи - это был, видимо, следующий этап. А в реальности - мне не в чем было идти на лекции, и на следующий день мои профессора не дождались Литвинову на мастерстве. Я не прочитала свой рассказ, не посмотрела опального в те годы Иоселиани и Бергмана. У меня были дела поважнее. В моей жизни закручивалась сложнейшая интрига с деньгами на сапоги. Мне было семнадцать лет. Я была комсомолка. В мои жизненные приоритеты никогда не входила добыча денег. Тем более в такие сжатые сроки. Так и подмывает рассказать леденящую душу историю о преступном плане или о найденном кладе. Но история разыгралась именно искусительная, которая сбила меня с пути истинного сценариста раз и навсегда.
Я ненавидела сниматься. Учась на сценарном факультете, я не раз получала приглашения сняться в кино. Вокруг бегали будущие юные режиссеры, операторы и их престарелые мастера. Из всех станов я подвергалась искушению. Но принципиально, даже презрительно отказывала - мне казалось нелепым подчиняться какому-то парню или мужчине с бородой, называвшим себя режиссерами. И в то морозное утро, когда мне позвонил швед Ян с режиссерского факультета и предложил мне сняться у него в дипломной работе, я тут же отказалась, но он довольно медленно понимал по-русски и продолжал рассказывать о своем предложении.. . И вдруг в потоке его сбивчивой речи сквозь акцент я услышала: «...и вам заплатят гонорар». Я замерла. Все мои принципы летели к черту. Я выдержала паузу и объявила: «Я у вас снимусь, Ян. За триста рублей. Но деньги вперед». Шведский обладатель долларов Ян счастливо захохотал, ведь для него это была довольно скромная сумма. «А сценарий вы не хотите почитать?» «Везите сценарий вместе с гонораром», - сурово сказала я.
Ян, кстати, оказался хорошим парнем, веселым и щедрым сотоварищем и выпивохой. Я же, получив в тот же день деньги, сначала потратила их на сапоги и только потом прочитала с удивлением капиталистический сценарий (ведь был еще СССР и руководящая роль партии). В нем я не произносила ни слова и изображала специфическую распутную мать, за которой подглядывал маленький мальчик, а я резала лезвием какому-то одинокому мужчине в пальто губу, сидела с голой спиной посередине комнаты, рассыпала иголки, будучи в кружевном купальнике, и бесконечно курила, сидя за зеленым столом и глядя прямо в камеру немыслимое количество кинометров. А сапоги, послужившие началом моей актерской карьеры,они до сих пор хранятся где-то в квартире моей мамы. Даже она в них успела походить, и сегодня они мне кажутся очень элегантными - черные, замшевые, сшитые где-то каким-то кооперативом, на тонком каблуке, как говорят бабушки, сносу им не было! Сегодня они для меня некая реликвия, история отличной мотивации, из какой мелочи вырастают драмы и прорывы. Вот такая немаловажная деталь в пресловутом гардеробе. С тех пор я всегда присматриваюсь, во что и как одеты молодые души, студенты и творческие единицы, выпущенные в жестокую свободную жизнь. В условиях нашего климата купить себе сапоги - достойно повести, особенно когда не на что. Особенно когда ты весь такой нематериальный, но весь такой любящий красивое и вообще-то творческий работник, а таким ведь никогда не платят много. С того времени я заимела пристрастие дарить то сапоги, то свитера, то шарфы, всегда что-то согревающее, наверно, это из того неизлечимого юношеского комплекса: юных творцов, разве их можно лишать даже тепла?